Разговор двух судеб

Мы стояли у окна трактира, за которым ничего не было.

Ни улицы. Ни горизонта. Ни мира.

Только пустота, колышущаяся, как плёнка между мирами. Иногда в ней вспыхивали образы: лица, города, голоса, обрывки судеб. Как если бы сама реальность пыталась вспомнить себя — и каждый раз забывала.

Отец молчал. Я молчал. Но оба знали — это не тишина.

Это выбор.

Он достал из-под плаща кусок пергамента.

Пожелтевший, потрескавшийся, с выжженным знаком на краю.

Я сразу узнал символ — его рисовали на амулетах королей Энии.

Но этот был искажён. Переписан.

— Это заклинание, — сказал он. — Сшивка пространств.

Если мы его активируем — можно разорвать ткань между мирами. Открыть проход.

— В Энию?

— В любую точку, куда сердце зовёт.

Он говорил спокойно. Без пафоса. Без надежды.

Как человек, который слишком давно ждал этого момента — и теперь просто смотрел на него в лицо.

— Почему ты не использовал его раньше?

— Потому что оно требует цену, — сказал он. — Настоящую. Кто-то один должен остаться. Иначе разлом не закроется. Он будет тянуть всё за собой.

Я опустил взгляд.

— Ты знал, что я появлюсь?

Он кивнул.

— Но не знал, когда. И не знал, кто ты станешь, когда придёшь.

Он взглянул на меня.

— И ты стал тем, кто может выбрать.

Мы сели.

На столе лежал пергамент. Вокруг — ничего. Трактир задыхался от предрешённости.

— Что будет, если я не вернусь? — спросил я.

Отец не ответил сразу.

— Тогда Эния падёт окончательно. Врата откроются. И то, что спит за ними, проснётся.

— Я видел его, — сказал я. — В Долине Теней. Оно… дышит. Даже когда всё остальное мертво.

— Оно голодно, — ответил он. — Мы думали, что победили Тьму. Но Тьма была только маской. За ней — Голод. Без имени. Без формы.

Он провёл пальцем по строчке пергамента.

— Мы не сможем его убить. Но мы можем удержать его.

— Если я вернусь.

— Или я.

Тишина. В который раз за этот путь я чувствовал, что выбор — не между жизнью и смертью. А между двумя жизнями, обе из которых станут жертвой.

— Я могу остаться, — сказал я. — У меня уже нет зрения. Нет прошлого. Я могу.

— Нет, — прервал он.

Он смотрел на меня с таким выражением, что я не осмелился спорить.

— Твоя жертва уже была. Ты прошёл все врата, все потери. Я же только ждал. Прятался. Слишком долго. Я обязан —

Он не договорил. Просто протянул руку. И положил её поверх моей.

— Я твой отец. А это — моя очередь.

Мы активировали заклинание вместе.

Слова были древними. Я не знал их — но язык крови знал. Он прошёл сквозь нас, как ветер сквозь мёртвый лес. Пространство содрогнулось. Трактир начал рушиться. Пустота снаружи засветилась.

Внутри образовался разлом. Сначала — тонкий. Потом — яркий. И, наконец — слепящий.

Я повернулся к отцу.

Он стоял в проёме, освещённый огнём другого мира.

— Ты уверен? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Но мне больше не нужно быть уверенным.

Я шагнул.

И в последний момент он оттолкнул меня.

Я не успел схватить его.

Ткань схлопнулась.

И я полетел.